Состоялась служба в женской колонии.
Готовились к субботней Литургии.
Я, как пастырь, хочу, чтобы заключённый, когда у него вдруг наступает кризис -- получил известие из дома, письмо, поговорил по телефону -- мог со мной связаться, поговорить, посоветоваться, просто поделиться проблемами и скорбями вдруг обрушившимися, вместо того, чтобы истерить, метаться и резать себя...
Но в опер.части женской колонии мне сказали:
-- Вы нарушили правила! Вас же предупреждали!!
-- ???
-- Вы дали заключённым свой телефон! И они вам звонят!!
-- Так они же ОФИЦИАЛЬНО имеют право звонить, и вы же слушаете?!
-- Вы не родственник! Мне же они не будут звонить!
-- Как -- не родственник? А кто?! Если они ко мне обращаются -- отец.
-- Мы выносим вам последнее предупреждение! Если дадите кому-то ещё хоть раз свой телефон -- больше сюда не зайдёте! Распишитесь в журнале, что вас предупредили!
Я расписался в каком-то ступоре. Настолько вся ситуация выглядела абсурдно. Представьте: я в рясе, с крестом и чемоданом своим, в выходной день пришёл в исправительную колонию проповедовать Слово Божие, а младший лейтенант внутренней службы выдаёт мне такие тексты, и таким тоном...
Но закон говорит, что заключённый имеет право на осуществление свободы исповедовать любую религию или выражать убеждения, связанные с отношением к религии , в том числе на свободный выбор и допуск священнослужителя для отправления религиозных Таинств и обрядов.
И заключённые имеют право звонить, а ограничение на звонки распространяется только на звонки заключённым, отбывающим наказание в других колониях.
Выходит, они меня обманули?
Вопрос -- зачем?
Они же не могли не знать закон.
Выходит, кто-то их научил...
Буду разбираться...
Вот мне делать больше нечего...)
